Перспективными были лишь крупные государственные чиновники. В их руках реальная власть. Правда, Лукашенко стремится все контролировать, но он не Господь Бог, так что половина из задуманного в недрах Государственного Департамента, ЦРУ и европейских спецслужб все же реализуется. Половина лучше, чем ничего.
К тому же скоро о Лукашенко можно будет забыть.
Мертвецы не ставят палки в колеса.
Олбрайт улыбнулась.
— Вы наметили гранты для СМИ на ближайшее полугодие?
— Да, — дипломат достал список, — газеты «Ратуша», «Культура», «Европейское время» и «Брестский курьер», журналы «Полымя», «Маладосць» и «Мастацтва». Из радиостанций, естественно, «Свабодная Беларусь». Выделены также именные гранты.
— Кому конкретно?
— Шеремету, Марковичу, Базану, Каминскому, Комаровой, Букчину, Сачанке, Габрусевичу, Правдину, Веревкину, Законникову... Всего одиннадцать человек.
— В прошлом году, по моему, их было больше...
— По просьбе Карлоса Шермана мы оставили запас для его детища.
— А а, это правильно, — кивнула Мадлен. Карлос Шерман возглавлял белорусское отделение ПЕН клуба и свежеобразованную «антифашистскую комиссию». Под крылом писательской организации он собрал сотню прожженных графоманов, от прочтения опусов которых волосы вставали дыбом. Рассказы и повести были густо сдобрены педофилическими комплексами, примитивным и грязным матом и тягой авторов к злоупотреблению дешевыми наркотиками и алкоголем. Банда колющихся и пьющих «Набоковых» заваливала литературные журналы грудами новелл и эссе, а отказ от выпуска «гениальных произведений» в печать воспринимался как «происки проклятого тирана», якобы рассадившего повсюду своих цензоров.